© Elizaveta Konovalova 2019

2016 - 2018

Снимок, сделанный автомобильным гаражом, превращенным в фото-камеру, район Змеинка, Владивосток.

Печать с оригинального бумажного негатива 250x190 см в масштабе 1:1, деревянная скамейка, содержащая документальный материал.  

Проект был реализован во время резиденции в центре современного искусства ЗАРЯ во Владивостоке. 

С сентября 2015го по ноябрь 2016го я трижды была во Владивостоке. Во время этих поездок и промежутков между ними сложился проект, который я впоследствии назвала "Сан-Франциско". По ходу моего исследования местного контекста, между двумя городами возникла неожиданная связь. Основной замысел этой работы - развить эту связь и проявить исторические и семантические параллели между этими двумя точками, расположенными зеркально друг напротив друга через Тихий океан. 

В 1959м году Никита Хрущев впервые побывал с официальным визитом в США. О его поездке, которая продлилась с 15го по 27е сентября год спустя вышла толстая книга – «Лицом к Лицу с Америкой». Тогда Хрущев посетил и Сан-Франциско, и был сильно впечатлен городом :

Слева открывается широкая панорама города. Дальше, по ту сторону холмов, расстилается бесконечная синяя пустыня Тихого океана. Сан-Франциско стоит на гористом мысу, отделяющем этот залив от океанских просторов. Никита Сергеевич всматривается вдаль, где виднеются контуры гигантского моста, переброшенного через пролив Золотые Ворота. 

 

Увидев Н. С. Хрущева, люди вскочили из-за столиков, утратив свою степенность, начали аплодировать, дружески столпились вокруг гостя. Вместе с ними Никита Сергеевич в течение нескольких минут любовался видом на город, переходя от одной стеклянной стены к другой. «Хороша страна Америка, а Сан-Франциско лучше всех американских городов», — сказал он на прощанье американцам, и все снова горячо зааплодировали.

 

Лицом к лицу с Америкой, титульный лист книги.

На обратной дороге первым советским городом, куда прибыл Хрущев, был Владивосток.

Гуляет история о том, что на своем выступлении 6го октября Хрущев объявил, что Владивосток станет вторым Сан-Франциско. По другой версии, в духе актуального в то время соревнования с США, он призвал жителей сделать Владивосток еще лучше. Это  амбициозное заявление кажется тем более невероятным в контексте конца 50х, когда Владивосток был далекой глубинкой, закрытой военно-морской базой, запрещенной к посещению для иностранцев, печально известным пересыльным пунктом дальневосточных лагерей.

Владивосток в середине 1950-х, фотография Семёна Фридлянда.

В 1960х Владивосток начал активно строиться.

Надо заметить что два города действительно похожи – холмистый рельеф, близость океана, портовая инфраструктура, бухта Золотые Ворота (Golden Gate) с одной стороны, Золотой Рог – с другой. Название «Сан-Франциско» зазвучало во Владивостоке как обещание лучшего будущего, образ идеального города, далекого, абстрактного, но прекрасного.

Мысли владивостокцев устремились за океан.

Но этот подъем продлился недолго. Фантазии о городе-мечте довольно скоро споткнулись о реальное воплощение проекта. Владивосток постепенно зарос типовыми блочными домами,  универсальный проект советского города наслоился на его совершенно не располагающий к такой застройке рельеф и произвел на свет хаотичный ансамбль. Примечательно то, что жилая застройка развивалась главным образом в низинных участках. В то время как вершины сопок,  более сложные для освоения, остались брошены на произвол самостроя и были облюбованы складами, свалками, подсобками и гаражами. Парадокс заключается в том что именно с этих точек открываются лучшие виды.

У жителей Владивостока сложился местный обычай времяпрепровождения – забираться на самые высокие точки города и свысока часами любоваться пейзажем.

В городе сосуществуют и одновременно противоречат друг другу два типа реальности. Два пейзажа, которые взаимоотрицаются. Один – про дали. Про космически бескрайние виды моря, кораблей, далеких берегов. Сверхчеловеческий пейзаж. Другой – подножный, рутинный. Он же – косой, кривой, покалеченный стихийным градостроительством. Город, сколоченный на коленке : cопки взрезаны каменистыми дорогами,  их склоны усыпаны каскадами разноцветных гаражей, напоминающих фавеллы Каракаса.

Парадокс и особенность этого места нащупываются на контрасте – дали и близи, одно при этом неразрывно связано с другим. Или даже одно подпитывает другое. Близь создает и подпитывает тягу к дали, рождая созерцателей-эскапистов, чей взгляд устремляется прочь.

Предельное созерцание тем временем снова приводит нас, географически, в Сан Франциско. 

Мои поиски сконцентрировались на проблеме – как воплотить эту полярность. Соединить даль и близь. Проявить этот контекст. Я подумала, что главным созерцателем, постоянным, прикованным к виду остается гараж. И решила воплотить эту идею физически – превратить гараж в аппарат, который производит и фиксирует изображение.

Район, где проект был осуществлен называется Змеинка. Склон, который спускается к мысу Анна и откуда открывается один из самых открыточных видов Владивостока – вид  на Русский мост - покрыт каскадом бетонных гаражей. Моя задумка была в том, чтобы соединить вид и его противоположность, произведя одно другим.

Так я сделала из одного из гаражей камеру обскуру. Зафиксировав на задней стенке светочувствительную бумагу, я получила фотоаппарат простейшей конструкции – гараж, полностью затемненный изнутри, дырочка диаметром 3мм в передней стенке. Принцип созерцания в этой цепочке стал таким образом выдержкой.

За двое суток, или 15 часов экспозиции, вид Русского моста над заливом запечатлелся на задней стенке гаража. Я получила фото негатив размером с раму гаражных ворот : 190x250 см.

В довершение моего исследование прибавилось еще одно обстоятельство. Мой знакомый московский художник Алексей Булдаков, все время, пока я работала над превращением гаража в камеру с видом на Русский мост, находился в Сан Франциско. Однажды он опубликовал на странице в фейсбуке фотографию – вид Оклендского моста (1937 год постройки), поразительно напоминающий вид на Русский мост (2012 год постройки). Эта картинка стала последним элементом цепочки - виды двух городов по разные стороны океана сошлись, словно отражаясь друг в друге.

Со времен визита Хрущева образ Сан-Франциско во Владивостоке заметно поистерся, был забыт. И тем не менее, проявился в современном пейзаже пол века спустя.

В 2012м мосты преобразили город (было построено сразу два моста – Русский и Золотой), дали ему необходимый образ, доминанту, которой в европейском городе исторически являлся собор. Мост связал город с пейзажем и сразу же стал его главным символом. 

Как когда-то это произошло в Сан-Франциско.

Документальная часть проекта находится в выдвижном ящике деревянной скамьи. Скамья размещается напротив фотографии и служит лавочкой для созерцания вида, в то же время предоставляя возможность зрителю проследить логическую цепочку работы.